Последние комментарии

Я полностью согласен с вашим мнением, Михаил!

Виктория!
Как хорошо было там, где нас сейчас нет, да и время уже не то, что было раньше.

В молодости, после работы и тщательной помывки в мойке (в душевой) мы часто заходили в шахтёрскую столовую, где плотно обедали, так как еда была по-домашнему аппетитная и вкусная.

Работа в угольной лаве была тяжелая и необходимо было подкрепиться по окончании рабочей смены.

Брали первое и второе блюдо, обязательно что-нибудь мясное: котлета, бифштекс, биточки, бефстроганов, гуляш или поджарка.

Чай, компот или горячий кисель, а если чего-то ещё хотелось, то рядом находился буфет.

Первая смена у шахтёров начиналась прямо под землёй в шахте, в 6:00 час. и продолжалась до 12:00 час.

У нас была большая шахтёрская столовая.

В буфете всегда была свежая выпечка.

После рабочей смены часто баловались разливным жигулёвским пивом Осинниковского пивзавода, которое славилось своим вкусовым качеством во всей округе южного Кузбасса.

Давно это было, в 1970-1972 годах...

Виктория,

Благодарю Вас за то, что навеяли мне приятные воспоминания о прошлой трудовой деятельности на юге Западной Сибири.

С уважением, Александр Бочаров.

Восхитительно сказано!

Приветствую, Игорь,

Мне кажется, вам всегда была свойсвенна тяга к фантазии c ее возможностям, я помню чудесные стихи, написанные вашим детям - дочкам, если я не ошибаюсь...))

Володя,

Все просто с точки зрения поэзии, но не с точки зрения тщеславия и борьбы за иллюзорную "значимость". В последнем  во все эпохи одно и тоже: чем меньше нравственный родник (а порой его нет совсем), тем больше работы локтями, обид, истерик и театральных жестов.

Так что один процесс - ясный и простой, а второй - мутный и ядовитый))

Спасибо, Михаил!!

Спасибо, Олег!

Прямая речь вроде бы дает однозначный ответ на ваш вопрос)

Я конечно согласен о нравственном роднике, но чтобы всё было просто, пока не вижу. Даже на этом сайте было много споров, а ясных выводов не намечается.

Спасибо, Олег, за отклик!

И нахождение себя в этом лесу, более человечного - тихого и спокойного....)))

Володя,

Ага, есть разные проф-деформации. Именно, что хорошая поэзия - вне разного рода подобных влияний, потому что её источник - нравственный родник человеческой души, который выражается словом и тропами. Если нечего выразить, кроме тщеславия и т.д., то никакое словесное мастерство не спасёт. Но и со всей силой внутренней, нравственной жизни человек бессилен её выразить, если не владеет языком и тропами.

По-моему тут все просто)

Миша,  сейчас есть даже такой термин "филологическая поэзия", и он в общем о том же, о чём и пишет Болдырев, да и само название статьи "Отравленная филология" не случайно. Разумеется здесь и дело вкуса, но мне статья как раз очень близка. Полностью её можно прочитать в "Топосе". А действительно, я иногда могу сразу отличить стихи профессионального филолога. Но в твоих стихах этой "проф.деформации" как раз не заметно.

Володя, 

Я в принципе не верю длинным рассуждениям такого типа. Филфак научил меня "нюхом" отличать то, что стоит читать, от  того, что не стоит. Болдырев не разделяет слова и смысла, так можно говорить, о чем хочешь, бесконечно и трактовать все, как хочешь.

Поэзия - это то, что убеждает своей внутренней правдой, слова - только краски, тропы- инструменты. Без этой внутренней правды - все пустое.

Но глвное: и читатель, и ЛГ должны быть конгениальны, на одном уровне, чтоб понять друг друга))

Спасибо, Александр

Рильке считается поэтом-философом

но едва ли это правдивое умозаключение

думаю, Вы правы: его музыкальность не лишена смысла

но гораздо ближе к жизни, чем кажется

Вот! Я тоже помню те полстакана густой сметаны, что нам давали бесплатно в рабочей столовой. Некоторые её съедали просто ложкой, а я любила намазывать на корочку. После такой добавки к первому, второму и третьему, казалось, что стоять у станка не сможешь...))) Это было на практике в заволжском моторном заводе, помните, наверное, марку ЗМЗ. Так вот я видела как делают поршни, валы и прочие детали. И где-то даже работали валы моими ручками закалённые)))

Эх, напомнили мне рабочую столовую! Мне было 22 года))) После трудового дня ещё и на свидания бегали)))

Спасибо, Миша.

Из статьи Н.Болдырева "Отравленная филология":

"Но у поэта есть еще один серьезный враг – привязанность к словам; да что там: рабствование у слов. Зачастую именно это делает его полеты тщетными, заражая их субъектностью "я", то есть актерством и самолюбованием. (Мир раздроблен на сцену и зрителей). Здесь-то особенно видна пропасть, возле которой происходит ментальный танец. Незабвенный мастер Хуэй-нэн говорил: "Невежды рассуждают о мудрости; мудрые хранят её в сердце. Простое говорение о ней моментально приводит ко лжи, а ложь – это уже не реальность". Иначе: поэтический танец происходит не из природы слов, а из природы сердца. Вот в чем секрет невозможности блефа. Контроль за словами поэта ведет не голова, но сердце; но не то сердце, которое задействовано в матрице. Пожалуй, что этого сердца уже в цивилизации нет. Его убили вместе с индейцами.
Почему существует круг непоэтов, устремляющихся к поэзии? Потому что поэт – только метафора человека. Тайна поэзии – это во многом тайна человека, когда он задает себе вопросы об истинном модусе своей жизни. Интерес человека к поэзии это не интерес к красивым словам, совсем напротив – интерес к красивым словам минует само существо поэтического модуса жизни.
Тем не менее, зачем измучивать себя выслеживанием тайн, зачем их выдумывать и сочинительствовать во имя их, если исток каждой вещи – не от мира сего? И ведь дело обстоит именно так. Такова природа и сущность любой, всякой вещи... Кроме той, что выставлена напоказ в качестве шедевра... А как же "Сикстинская мадонна" Рафаэля? Но ведь она существует лишь в виртуальной, измышленной сфере, где ты подвергнут массовому гипнозу. Тебе навязан экстаз и восхищение, тебе заданы точка обзора и сам вкус наслаждения. Картина Рафаэля божественна в той примышляемой нами сфере, где мы самочинно поставили себя в качестве продолжателей творенья Божьего. Повесь ее монах Рафаэль на стенку в своей монашеской каморке, и она бы превратилась в такую же вещь, что и его чайник, и табуретка в саду, осыпанная гнилыми листьями, мокнущая под дождем. Она вышла бы в свободу. В каморке она, подобная табуретке в саду или одинокому листу на ветке, обретает статус неведомой вещи, причастной к Антенне, в то время как на выставке или в музее она объявляется всего лишь прекрасной, то есть ввергнутой в ценники антропологического соревновательного тщеславия. (Было бы весьма ошибочно представлять, что табуреточку в келье монах небрежно пинает ногой, лишь иконке посвящая весь свой душевный трепет). Возникает ощущение, что чем более мы накапливаем прекрасных музейных вещей, тем слабее ощущаем эманации, идущие от каждой вещи".
 

Изящно!

Но я все-таки сомневаюсь, что кто-либо может видеть мир таким, какой он есть))

Ага, заманит, и не одного, добряка и романтика, посмотрит, как они тонут и... выплывет без труда))