Последние комментарии
Спасибо!
примета времени) спасибо большое, Михаил!
одно *совсем* не хотели бы заменить? их два забежало.
вывергайтесь незамедлительно оттуда)
зпт не нужна, да.
в четвёртой строфе да, чуть путано кажется. знамя на злато/веру на веру?
неспешно-прогулочное, портвейном подытоженное )
Александр,
финал - мощнейший!
И сами стихи понравились, только немного запутался в хоругвях и злате - что за что надо отдавать и какие веры менять, да после слова дом запятая ввергает в задумчивость.
Да если честно, то на закусь и плавсырок «Дружба» неплох. Он только пресноват, поэтому неплохо его смесью молотых перцев присыпать А груздочки… просто слово такое – звучное, хрусткое, а в принципе – ничего особенного)
Ага, какой там Нил, если на закусь солёныные груздочки (хрусть-хрусть), палтусик холодного копчения (ням-ням) и она – божественная, ледяная, запотевшая – поллитра)
Здравствуйте, Елена!
Прочитал Вашу пейзажную лирику и вспомнил про тему дождя, которую когда-то описал в своей прозе:
(Юг Западной Сибири, лето 1971 года)
"Повсюду сверкала молния, шквалистый ветер с раскатами грома проносился, сгибая верхушки вековых сосен, елей и кедра, ломая сухостой и вырывая с корнями неокрепшие деревья.
Проливной дождь лил, как из ведра, но не сверху вниз, а с боку, вместе с ветром со стороны просеки и вдоль лощины.
В долину, между двумя пологими склонами, куда ещё вчера стекал небольшой ручей холодной, кристально чистой воды, сейчас неслась огромная, грязная жидкая смесь из вымытой травы с дёрна разрушенных берегов, из поломанных веток, прошлогодних сухих листьев, иголок сосны и ели...
Шурка стоял подавленный под густой кроной векового сибирского кедра и был ошарашен происходящим вокруг его.
Холодком потянуло изнутри, из глубин, оттуда, где кровь бурлила в самом сердце.
Железным панцирем сковало спереди, в верхней части груди, по сплетению и выше до самого горла.
Липкий пот стылой изморосью покрыл весь желобок по позвоночнику от загривка вниз к ягодицам...
Тревога когтями вцепилась в душу парня... И застонало, завыло там, в глубине, внутри...
В проблесках разрядов молнии виднелось скрюченное тело Воробьева Пашки, из последних сил цепляющегося за полусогнутый, скользкий ствол истерзанной березы.
Лямки рюкзака спутали ему ноги и в бурлящем потоке тянули вниз, под набухшие коряги поваленных деревьев, оставляющие после себя, в свете бесконечных вспышек молний, на поверхности мутного, мощного водоворота зловещие продольные, чёрные тени.
Неимоверным усилием своих рук и шеи он изловчился и перекинул через плечо на грудь ружьё, висевшее за спиной.
Лавина воды подхватила его тело и стремительно понесла вниз: в неизведанную пучину из корней вырванных деревьев, сломанных стволов и веток.
В доли секунды левой рукой Пашка ухватился за цевьё и набросил оружейный ремень на сук поваленного сухостоя.
Прицепившийся рюкзак растягивал тело и выкручивал ноги. Стремительное течение воды билось о встречное препятствие из мокрого, наполненного барахлом и туго завязанного верёвкой вещевого мешка с запутанными лямками от лодыжек до стоп обеих ног.
Медлить было нельзя, вот - вот могло произойти непоправимое, вплоть до смертельного исхода.
Пашка юркнул внутрь своеобразно сформированной "дуги" между ружьём и натянутым ремнём, руками вцепился за цевьё и гребень приклада, пузом упёрся между колодкой и шейкой ложи (около спусковой скобы) и надёжно закрепился в образовавшейся "седловине" в относительно устойчивом равновесии.
Вокруг Пашки всё бурлило, клокотало и пенилось, вода хлестала по спине, с шумом переливалась через плечи и шею, рядом проносились обломки поваленных деревьев...
Оттуда, сбоку, вдоль левого пологого склона, где совсем недавно сверкали ослепительные разряды молний и разносились оглушительные раскаты грома, эхом отражавшиеся по всей узкой долине и выше, в глубь тайги; через буреломы промелькнул чей - то ужасный, дикий силуэт, оставляя за собой, в слабом предутреннем свете, зловещую, леденящую душу, еле заметную тень...
Немного ниже снова вспыхнула мощная молния и ударила в высокую, одиноко растущую, раскидистую сосну. Моментально расколола её пополам и подожгла.
Чудовищное пламя озарило всё вокруг, заиграли жуткие, пугающие тени, гулкий гром пронёсся над верхушками деревьев и отразился эхом где - то там, в дебрях сибирской тайги.
Задрожала, застонала тайга буйными, грохочущими, дробными звуками...
В ярком свете пылающего огня, из зарослей, появился... ОН: во весь рост измазанный густой прибрежной глиной, с пятнами чёрного, рыхлого ила вперемешку с тёмно - зеленой липкой тиной; в тупоконечном колпаке на голове; с большой выпуклостью на плоскости спины в виде горба; с длинными конечностями, покачивающимися при движении...
Сзади из - за спины торчал то ли хвост , то ли палка, то ли ещё что - то, оставляющее после себя в мерцающем свечении, с отраженным проблеском, вытянутый след на размытой ливнем грешной земле ..."
Как сейчас помню:
почерневшее небо,
бурная речка,
молния,
чудовищное пламя,
стонущая тайга...
И, как следствие - от такого становилось жутко и страшно...
Дождь, ветер ну и конечно же - занавески Пастернака - это беспроигрышная тема!
Тем более, что многие стихотворения Пастернака настолько сложны, что могут интерпретироваться по-разному.
Это значит – произвольно.
Елена, мне понравилась Ваша лирика!
С уважением, Александр Бочаров.
Если с хорошей закусью, то может и не. Закусь – она градус убивает © )
А если Нил впадает в Балтийское море, то значит, он течёт по территориям одной или нескольких европейских стран. Т. е. можно понять, что европейские современные цивилизационные основы берут начало в древнеегипетских пирамидах и сфинксах)
да, это я нашел в инете, но вилонот еще и имеет значение на иврите, ставящее в тупик в этом стихотворении, хотя, конечно, можно догадаться, что речь о занавесках))
Не ясно также, откуда взялся февраль, его "присутствие" никак не предвосхищается в первой половине стихотворения. К тому же в предложении о феврале нет сказуемого, а как номинативное предложение - оно вызывает вопросы. Ну, и рифмовка второй части и ритмика уступают первой.
Совсем упустила из виду.
*вилонот - занавески и шторы
* шкедия - цветущие ореховые деревья
Михаил, я верил - Вы прочтёте правильно. Что человек хищник, в том новости нет - но любой ситуации можно избежать, нельзя самому загонять себя в угол. Это показательная история - цепь мелких ошибок привела к конфликту. Но сам процесс возникновения в человеке античеловека - это мне кажется занятным. Сейчас тысячи людей убивают друг друга с невероятной лёгкостью, и все они оправдывают себя - так надо, это враги. Получи индульгенцию - и ты имеешь право убивать. Недалеко мы ушли от тёмных веков, если разобраться...
Мне очень понравилась первая половина, а во второй стал возникать ряд вопросов по смыслу отдельных слов и образов...
Спасибо, Михаил!
Ага, вот и поллитра – логика говорит, что она должна впадать в желудок, но практика показывает, что вполне может впадать и в мозг)
Ага, всё зависит от того, откуда человек уехал и куда приехал, т. к. две его жизни, две территории, разделённые между собой тысячами километров, в сознании этого переселенца как бы совмещаются. Вот если человек жил в Мурманске, а переселился в Париж, то у него Сена будет впадать в Кольский залив. Ну или сам живёт в Питере, а воображение его занято древнеегипетскими тайнами – у него легко Нил может впадать в Финзалив)
Ага, в месте впадения Гудзона в Финский залив Шарик всегда становится как-то особенно задумчив)
А вот лифтов в хрущёвках не было – они (хрущёвки) были пятиэтажными. Но после пары поллитр можно было начать искать лифт и в хрущёвке)
Мне б расчекушиться, блин, располлитриться –
В парке ли, в скверике, в парадняке
И серебристой плотвичкой ли, выдрицей
Плыть, не спеша, по нирване-реке)
Эд,
замечательная и опасная штука получилась, по-моему.
Опасная - потому что способна оправдывать убийства, а замечательная - потому что да, в каждом человеке есть такая звериная сущность, как в атоме - который способен быть или страшной бомбой или мирной энергией - в зависимости от применения))