Теофиль Готье. Посмертное кокетство 10/10

Посмертное кокетство

Когда меня уже не станет,

Но крышку к гробу не прибьют,

Пускай меня чуть подрумянят

И углем тени наведут.

Хочу, чтоб и во гробе стала

Я не иной, чем с ним в тот раз.

Пусть метка черного кайяла

Останется вкруг синих глаз.

Мне чуждо савана объятье!

Оденьте после смертных мук

Меня в шифоновое платье

С оборками в тринадцать штук.

В то платье жизнь моя вместилась,

Я в нем была, он поднял взор...

С тех пор оно в шкафу хранилось,

Да и висит там до сих пор.

В гроб не клади мне иммортели,

Не тешь подушками для слез,

Хочу на кружева постели

Обрушить водопад волос.

Ночей безумных было мало,

Моя подушка помнит счет,

Я ж поцелуев не считала,

Когда гондолу дождь сечет.

Когда мне руки сложит четко

Заупокой, вложите в них

Мои опаловые четки,

Я в Риме освящала их.

Я сохранить те четки вправе,

И хоть им чужд земной искус,

Все "Отче наш" и каждый "Аве"

Напомнят поцелуев вкус.

Coquetterie posthume

Quand je mourrai, que l'on me mette,

Avant de clouer mon cercueil,

Un peu de rouge à la pommette,

Un peu de noir au bord de l'oeil.

Car je veux dans ma bière close,

Comme le soir de son aveu,

Rester éternellement rose

Avec du kh'ol sous mon oeil bleu.

Pas de suaire en toile fine,

Mais drapez-moi dans les plis blancs

De ma robe de mousseline,

De ma robe à treize volants.

C'est ma parure préférée;

Je la portais quand je lui plus.

Son premier regard l'a sacrée,

Et depuis je ne la mis plus.

Posez-moi, sans jaune immortelle,

Sans coussin de larmes brodé,

Sur mon oreiller de dentelle

De ma chevelure inondé.

Cet oreiller, dans les nuits folles,

A vu dormir nos fronts unis,

Et sous le drap noir des gondoles

Compté nos baisers infinis.

Entre mes mains de cire pâle,

Que la prière réunit,

Tournez ce chapelet d'opale,

Par le pape à Rome bénit :

Je l'égrènerai dans la couche

D'où nul encor ne s'est levé;

Sa bouche en a dit sur ma bouche

Chaque Pater et chaque Ave.