Комментарии пользователя
Вам спасибо, Леонид, за внимание и сочувствие! Эссе ли это, я не знаю. Одной жестоковыйной даме на Фонарях я написал как-то, что художественный вымысел делает из жизни историю. Не историю с большой буквы, но нарратив, композиционные свойства которого включают подобные человеческой жизни этапы, такие как детство, мужание, старение и смерть.
А по мне, Игорь, ваше стихотворение о фантомных чувствах и эмоциях. И какое счастье, что чисотка от овечьих носков не фантомна, а реальна, и ее можно утолить.
Нет, Олег, это не про моих персонажей. Да, дочь протагониста имела более ранний и более успешный старт, но в моем рассказе и прячется намек на то, что яблоко от яблони падает недалече. Сами скажите, откуда протагонист знает, что еще не вечер, что дочь изменит свое мнение, как не на собственном опыте?
Спасибо, за живой отзыв!
Преуспеть, Михаил, в жизни, можно по-разному. И думаю, вы об этом прекрасно знаете. В основе моего текста - жизнь, а мой протагист похож на меня, когда он говорит о преуспеянии дочери, не имеет в виду одни лишь деньги. Речь о её своевременной профессионализации и признании ее заслуг на выбранном поприще. Да мало ли что. Сомневался, публиковать ли еще один рассказ на тему треугольника люди-деньги-вещи, но ваш комментарий убедил меня в этом.
Спасибо за отзыв!
Опечатки, Ольга, придают вашему речетативу, в хорошем смысле, добавочную эмоциональность. К слову, этот мой опыт 'ковровых' воспоминаний со щедрой примесью разнообразной х. лжи дает широчайшие возможности для нелинейного нарратива. Каждый мой подобный рассказ имеет тематические и концептуальные выходы в другие тексты. Вот почему, я не стремлюсь исчерпать тему в одном тексте. Вот к примеру пассаж о клопах в этом рассказе разворачивается в еще не опубликованном рассказе Пиррова победа. А там есть пассажи связанные с миниатюрой уже опубликованной здесь Из жизни вещей. В П.победе же высказывается гипотеза источника нашей с вами ностальгии. Мой герой думает так: поколение 50+- росло в переходную эпоху, когда вещи домашнего обихода перестали быть объектом наследования и получили выраженную в деньгах стоимость. Мир, где на свадьбу могли подарить чайник из наших времен выглядит жалким и нищим. При этом мир, где вещи врожденного обихода не имели цены, то есть были бесценными, кажется нам фантастичным и обворажительным. Отсюда амбивалентность наших чувств. Может быть, он ошибается, может, есть и другие ответы. Если они есть, мой протагонист об этом еще расскажет.
Насчет набивания модельной обуви газетами Михаил уже написал. Не такова была моя цель при написании этой миниатюры, проверка памяти читателей, но я рад и такой реакции. Правильно вы пишете, Ольга, о мойке окон. Признаюсь, газетами наши окна я мою до сих пор. Если бы я вспомнил об этом, возможно обыграл бы в своем рассказе. Вспомнил, благодаря вам, я апофеоз газетной истории: в начале восьмидесятых за 25 килограммов старых газет можно было получить женщину в белом. Если же говорить о газетах, как источниках информации, и об этом я написал в рассказе, в те года и даже задолго до нашего с вами рождения соперничало с газетами не телевидение, а радиоточка. Не знаю застали ли вы или только видели в кино, ч их застал, черные тарелки одноканального радио в каждой квартире.
Ой, боюсь, что Европа обречена, а Германия - страна мифов почище, чем легенды Ботсваны. Эко, вы меня, Александр, раздухарили своим стихом! Кажется, еще немного и сам я понесусь в стихотворном танце.
Отличный верлибр, Михаил! И еще скажу, как южанин северянину: без одежды - самое то, если бы не губительные лучи солнца и не калаши в шаловливых черных руках.
Разумеется, Михаил, список этот можно и нужно продлить. Газета еще служила материалом для папье-маше, ими обклеивали рамы окон на зиму, во время ВОВ они помогали уберечь оконные стекла от взрывной волны, оконными шторами служили газеты. Уверен, и это еще не все, но в своей миниатюре я попытался сосредоточиться на одном лишь аспекте их использования, на одной теме: газеты, как средство взаимодействия населения и власти. Как правило, я избегаю подобных тем, в том смысле, что не желаю быть ни в числе фанатов, ни в числе хулителей власти, как современной, так и частично канувшей в лету. Другое дело тема: власть, как она есть, и в данном случае тема газет дала мне нужные ракурс и резкость.
Спасибо за отзыв.
Что меня всегда останавливает при чтении стихов поэта, что вы с такой настойчивостью публикуете, это - очаровательная интонация и органичнейший лексический и фонетический подбор, это втройне чувствительнее для меня, поэта, несмотря на обилие седин, склонного к эксперименту.
Аминь!
Проблема, Михаил в том, что творческий массив каждого из нас скрыт от читающей и анализирующей публики. Существует понятие 'контекст творчества', в аспекте этого контекста проявлены все пунктиры и лакуны отдельных стихов. Автор может оставить подсказки, но они охватывают не все недосказанности и не всегда срабатывают. В данном конкретном случае, некоторые ответ содержатся во втором тексте опубликованного дуплета: Язык молчания. Оба стиха посвящены С. При этом, эпиграфом Молчания является строка из Струны. И еще одна подсказка, что правда, расширяющая информационное поле стиха. Между текстами этими ровно сорок лет.
Согласен, Михаил, взгляд у каждого свой, особенно взгляд на поэтов и их поэзию. Я уже писал на страницах Фонарей, что в критике, в критическом воприятии я - поклонник Оккама, его лезвия: ближайшее верно. Поэтому для мня точка отсчета в поэзии - не жизнь и судьба поэта, а архетипы, они не солгут. А подробности жизни, даже самые драматичные могут обманчивы, уже хотя бы потому, что 'болевой' порог у каждого человека свой. Для примера приведу вам замечательные по-моему стихи вашего тезки Михаила Александровича Дидусенко. Уверен, ему в жизни пришлось хлебнуть лиха не меньше Аронзона.
Ах, если б я дышал глубоководной смесью,
как просто было б мне с корзиной колпачков
из Друскенинкай к вам без всяких декомпрессий,
с единственной слезой за стеклышком очков.
За двадцать пять часов, что я провел в глубинке,
два или три дождя из Польши занесло,
две или три строки придумал, по старинке
считая, что стихи всего лишь ремесло.
А между тем у вас такие перемены:
ослабло все вокруг, и осень началась,
и ветер, как станок на приводе ременном,
во всех своих частях поскрипывает всласть.
Наш медленный вагон. Наш медленный, наш медлен-
ный вагон – ну, как вам объяснить,
что мы из-за меня так бесконечно едем,
как будто из клубка выпутываем нить.
Видите, не сеть - клубок. Кстати, это стихотворение будет эпиграфом к моей книге рассказов и миниатюр.
Ой, Михаил, уже несколько моих стихов с легкой руки Фонарей - в строительных лесах. Над вашими словами, конечно, я подумаю, но тут сложно, по нескольким причинам. Первое, стихи написаны в 85том, удастся ли равноценным чем-то поправить, неизвестно. Второе, писалось оно до эпохи тотального феминизма на русской улице, поэтому предлог над вопросов не вызывал. И третье, упоминание о сексе сузит значение месседжа. Есть и четвертое, шутейное и не только. На всякий случай расскажу.
Профессор медицины читает студентам лекцию по сексологии:
У людей существует сто вариантов коитуса.
Прыщавый студент с галерки: Профессор, сто один!
- Повторяю: сто вариантов коитуса!
- Профессор, сто один!
- Так, господа студенты, говорю последний раз: сто вариантов, и первый - мужчина сверху, женщина снизу!!!
- Профессор, профессор!!!! Тогда - сто два.
Все-таки замерзшие капельки воды, это и есть льдинки. А про душу, что живет в океане слов, это - сильно.
Вопрос другой, Василий, есть ли Зенит на Марсе. И вообще, почитал ту вас с Линой, насчет чекушек, и вспомнил старинный анекдот про Чапаева, в плане полета 6а Марс и количества чекушек в багаже. Скажу словами Василия Ивановича: огурцов не хватит. А вообще, Блоком пахнуло: узнаю тебя, жизнь, принимаю и приветствую звоном бухла!
Без сомнения, приятное знакомство. Спасибо за стихи!
Все читательские ожидания сбываются. Хорошо ли это - не знаю, но так приятно.
Спасибо, Михаил! На резкость его навел один каэспешный деятель из Винницы, когда мы с ним пересеклись в Одессе. Грифы, сказал он, белыми не бывают. Возможно, ответил я сорок лет назад, если бы я трахал негритянку, написал бы над черным грифом.
Спасибо, Михаил! Чудесный поэт - Аронзон, не мой, но я узнаю его по когтям. Да, это - некий вариант обращения с мировой немотой. Обращает на себя внимание образная цепочка: нить, сеть, ячейка сети, улов. Две вещи держат меня в удалении:
1 но я из тех, кто выбирает сети, когда идет бессмертье косяком.
2 нить - не материал для сети-связывания, запутывания, улова, а напротив, путеводная нить Ареадны, из русских сказок, нить в клубке. Похоже, мне это ближе: мордой покатой в бедро тычется глупая пряжа (1998); и что за несчастья пророчит нетленного сердца клубок (2003)...
Аронзон, точно по слову Пастернака, вечности заложник, у времени в плену - тяга не свободы, а реванша, восстановления справедливости, отсюда сети. Язык молчания не предполагает реванша, а только ищет возможность контакта, и снова, не запутывание, не улавливание, связь, ускользающая, свободная даже от гипотезы Ролана Барта, что речь фашист, не затыкает рот, заставляет говорить.
С уважением
Феликс